If a writer falls in love with you, you can never die.

Ты пришла в ночь пьяного нового года, без подарков и деда, без комплексов и с прелюдией в сообщениях и прочей ерунды. Ты скрывала, что пришла ради меня, однозначно отводила взгляды, пытаясь песней обратить внимание других. Я конечно и не дрогнул, наблюдателен, глаз — тот час, час кухни, губы в губы, страсть у стенки, над рассыпанным кормом возле миски, лакали вместе, больно губы, губы в губы, к стенке. В комнате вой, мол нет, не стоит, не уходи с ним в комнату, на плечи, ключ повернут, в комнате одни. Тебе уходить пора, ты бегаешь по стенам, просишься уйти, но глазами да и сердцем остаёшься, взглядом, страстью остаёшься, одеяло выкинь, пробеги ещё по стенке, отпусти, не отпускай, это вся ты, можешь пинать меня ногами, но целуй как будто я единственная, и это тоже ты. Мне все же нужно уйти, но завтра я зайду, обещаю, но потом мне захочется тебя убить, без предупреждения. Это ты. Книжки о любви, упоминания меня, соревнования о любви, и все ещё упоминания меня. Не плевал же в душу, как казалось, и звонил, и вспоминал, только сердце не дарил, выжигал твоё конечно, но это все издержки. Как все закончилось не помню, но после, покалечил массу, выходил к балкону, где-то мёрз, где-то бился головой о постиранные джинсы, головой уходил от той, что потом погладит эти джинсы, оставался телом, но в этом нет интима, истины порочного мгновенья. Тех кого я мог бы полюбить, я так явно избегал, при чувствах что вот-вот, запирался под кроватью в пледик, извините, я в домике, меня уже не трогать, собирал свои номера, знакомства, шёл туда, где не те родинки, не тот запах, а потому умереть от чувств шансов у меня не было. Но и почувствовать настоящее, что не странно, тоже. Но ты курила обо мне, стряхивая пепел в вечернее вино, не алкоголизма ради, просто так тебе больнее, а ты же мазохист. Ты писала, как девочка со знающим, но забинтованным скотчем сердцем, небрежно, юно, но часто так по сути. В снегу валялась, и верила в свою историю. Из чьей сказки ты герой? Не поминутно как и я расписываешь жизнь, и упряжкой не загонишь, только есть ли жизнь у двух отвязных, есть ли?

Реклама

Все временно

Странно, сколько людей забыто нами, с кем я проводил все своё время 10 лет назад, пять, да два года назад, 90% из них стало чужими, их жизни мне больше неинтересны, где бы мы не кайфовали вместе, были действительно крутые люди, получалась великие эмоции, да, порой попадались сырые попутчики, в солнце было счастье, а они искали его везде, смотрели по сторонам, но найти не могли, а ведь все просто, достаточно было оставить парасоль дома, тогда лучи точно гладили бы их, но нет, не догадались. С какими приданными мне вспоминать те времена? Были ли они лучшими? Сегодня меня удивило, с какими разными эмоциями могут проезжать люди через какое-то место, в автобусе было не более 7 человек, вокруг был густой туман, из окна смотрел я и остальные, но я увидел место, в которое часто приходил несколько лет назад, точнее, это была дорога, которая вела меня зимой в хорошо знакомую квартиру, там проходило много разговоров, смотрелись фильмы, часто это было после 9 вечера, было холодно, приходилось доезжать до автовокзала, а потом топать примерно 1,5 километра, ноги проваливались в сугробах, в кармане было рублей двести, в рюкзаке вероятно несколько бутылок пива, возможно что покрепче. Вот спустя два года, из окна я вижу эту дорогу, дрожат внутри чакры, наваливается тоска и одновременно улыбка, забавно, но вряд ли людям рядом это место что-то даёт, вряд ли оно у них что-то вызывает, хотя все мы сейчас в одной лодке, все мы едем куда-то, я лично домой. Думал ли я тогда, что эта дорога в будущем будет меня внутри растирать, словно пятно появилось на кофте, его сворачиваешь, и трёшь чтобы стало чище, так и душа моя в этот момент, нет, тогда я точно не думал что это может стать для меня ностальгией, тогда я не ценил этот путь, я не знал что все это закончится, ну или просто не хотел об этом думать. Я испытал в том доме много эмоций, меня там укутывали в ковёр, поили утром зелёным чаем, оттуда с бешеной температурой я выбирался утром похмельный на работу, да ещё и с аллергией, там было несколько знакомств, там я разделял с кем-то кровать, кружку, паленый виски из ночной доставки, готовил яичницу, курицу, замерзал на балконе под дымом, временно влюблялся, целовался, лежал под стулом, прощался и здоровался снова. Пройдет ещё два года, и какие уже там места будут меня так корёжить? Сейчас я не вспомню в каком месте был счастлив, но через несколько лет уже узнаю, когда, где и в каком месте я был на пике, с какими людьми мне приятно было разделить улыбку, в какой песне мне было классно срывать голос, в каких губах мне было сладко забываться, а пока, мне остаётся только проезжать мимо счастливых дорог, прокручивать снова все в голове, верить в то, что когда-то мы вернёмся в эти места, поднимем свои головы, и вспомним как нам было хорошо, начнём ценить фрагменты, они в конце просто останутся фотографией в голове, пусть эти снимки будут прекрасны, пусть там будут у всех искренние улыбки, пусть мы не все верим в бога, но может любовь-и есть бог? От того в неё и остаётся что только верить… хотя бы в любовь к моментам

.

Я бесчисленное количество раз запирался в угол на очередной съемной квартире, смотря с балкона то с четырнадцатого этажа, то с третьего, ища под плоды своего ненужного ума ответы, для чего все? Есть ли смысл в том, что я стою сейчас конкретно здесь? Есть ли смысл в том, что из тех кому я рассказывал боль, в неё ударил только самый самый любимый человек? Есть ли смысл в том, что каждый день нужно покупать еду, и каждый день наедаться или нет? Есть ли смысл мчать в очередной неизданный мне город? Оказалось, мне просто нужно было перестать искать ответы на эти вопросы. Мне не нужно бежать за мечтой, мне нужно просто гореть осенней листвой, у меня есть 24 часа в день, чтобы гореть, если мы с тобой вдвоём, то у нас на двоих 48 часов, и это тоже хорошо, только не отнимай моих цифр, и я не отниму твои. Я могу просто валяться на бордюре, и не побрезгую целовать под острый тако, я не хочу больше постоянно думать. Если я начинаю много думать, то превращаюсь в птичку колибри, которая мечтает стать чуть медленнее, чтобы успеть увидеть красивый мир. Я не такой злой, я не так уж и против подпускать к себе людей, я лишь не даю обидеть свою идею, я люблю ее так, как мечтала бы любая женщина. Оберегаю, охраняю, кто кинет в неё камень, скоротечно покидает мою жизнь. Я не хочу слушать целыми днями ваши истории с работы, мне жаль, что большинству кроме и нечего рассказывать, если бы я начал писать книгу о ежедневной такой истории, это была бы одной из самых трагичных книг. Мы же сука энтузиасты, мы пытаемся сжечь воду, знаем, что это глупо, но пока живёт надежда на то, что есть шанс, мы это делаем. И как нам себя не считать королями, если мы могли напиться на 74 рубля? Это значит одно, мы рождённые на небесах, и нет смысла пытаться спланировать всю свою жизнь, одно любое действие, потеря всего одного человека, или приобретение, изменит все. Но это не значит, что нужно совсем стать реалистом, я люблю людей в розовых очках, я с ними начинаю загораться, ценить себя и мои бредовые идеи, я понимаю что любая идея может стать явью, просто не мешайте мне. Или давайте гореть вместе

Кишмиш под солнцем

Простая истина в том, что нужно избавляться от людей, которые говорят, что вы не сможете. Они будут топить, каждый раз когда что-то не получится, они тыкнут вас в это, и наведут ещё больший негатив. Нельзя давать кому-то заставить перестать любить себя. Жизнь пойдёт ко дну. И обвинять их смысла нет, все это наш выбор, нужно просто избавляться. Если ваш выбор всегда осуждается, измените свой выбор. Шутка. Пошлите нахер их всех, и гните линию до тех пор, пока не поймёте сами, что нужно что-то редактировать. И в конце концов, бегите от тех, кто полностью ограничивает свою свободу, если их ограничение, касается вас. Ведь если человек не может уехать в другое место, а вы этого хотите, то не нужен такой человек. Сомнения, однозначно порочат выбор, ведь иногда проще все бросить, закусить карамель кишмишом, и рвануть в ближайшее приключение, в котором будет эгоизм, который иногда так необходим. Я не вправе давать советы, но я уже отдавался полностью, жил не для себя, и это привело к осторожно скользкий пол, на высоте которого я рухнул, и повредил позвонки. Да повредил так, что перестал верить в себя, и в зеркале видел не отчаянного, готового всегда идти до конца, а печального человека. Мне понадобилось несколько недель чтобы починить себя, и вот вчера наступил день, в котором я понял, я все ещё тот же мечтатель, раздолбай, которому при желании море по колено. А желание вот оно, я вижу его, бережно беру в руки, и обещаю себе нести его до ближайшего последнего дня, где бы он не прятался. Я больше не жалею себя, и как бы вы не говорили мне что слова ничего не значат, для меня слово — это любовь. Слово — это такая глубокая вещь, до которой далеко не каждый может доплыть, и в этой ситуации невозможно понять всего значения. Ведь жизнь — это отрезок от слов «я люблю тебя», до «приезжайте на опознание усопшего». И именно эти вещи останутся в памяти до конца. Лишь бы между ними не было «я больше не люблю тебя». Странно, я не написал ни слова про алкоголь. Коньяк.

Я должен был написать это через 10 лет

Мы люди, а значит, нам доверенно страдать. Мы все тут гнили, считали что уроки дома где-нибудь в 14, это пытка из логова дьявола, коим являли учителей. А когда летом не на море, а в грязь да в помощь, реветь хотелось, считали, только над нами облака не сошлись, а только тучи, тучи, тучи. Конечно только над нами, а над кем? А закурив в 15 за ларьком возле школы, думали что прожили жизнь, мир-прямой угол, а мы считали верным быть в нем гипотенузой, да, так и считали. До свидания, до завтра, прощай — это анонс людей из того мира, казалось все связи вечны, так и было бы, если срок вечности был бы — юность.

А любовь… ну конечно тогда она была перевёрнутой восьмеркой, конечно. Тогда только появлялись чаты, и сколько слез проливалось там, сколько драмы. Учили аккорды чувств, но грабли обходить не хотели, а поцелуи за гаражами с девушкой друга, были чем-то обычным. Засосы крутили на телах и гордились, а разгневанные родители на собрании негодовали за это, да что же за разврат у вас такой тут. Пробивали уши китайской иголкой, стилем были стразы, чтоб не страшно, выпивали пару рюмок и закусывали бананом, после чего знали, лучше не закусывать бананом. В детский лагерь многие отправлялись за первым сексом, этакий курортный роман из разряда детский мир.

А родителей считали врагами, они же дома нас с ножом и пожеланиями о плохой жизни встречали, они же не способны понять тебя уже пьяного, на шнурках заблеванного, взрослого, знающего как жить и на что, и по чем сейчас твой мозг, конечно они желали тебе смерти, и только тебе не повезло с родителями. И жаренная картошка с грибами у них не такая вкусная, а потом, в один день, она закончилась, и слюна воспоминаний краткостью больна. А ты из дома убегал, искал убежище у тёплой весны, а она как назло холодная. Вне дома, она всегда холодная. И мечтали жить как соседний мальчик, и те у кого окна были во двор, мечтали чтобы они выходили на дорогу, чтобы мама с балкона не могла загонять домой, а у кого на дорогу, мечтали чтоб во двор, дабы мама могла скинуть с балкона мяч. Но все было против всех. Потом уезжали в другой город, оставляли, отравляли там своё сердце, и возвращались. Вокзал, утренняя родная маршрутка с любовью к родине, спасибо. Шли так медленно сказать родителям — люблю, и сказали стоя в дождь с 6 цветами над землёй. А о главном что? А о любимых? А им мы грубили чуть позже, потерялись в связях не для чувств, а просто поперёк алкоголю да и гордость за себя. А, а, ещё, вот это стон, убери руки со спины, дура, как страшен секс, когда он не с любимым.

Почерк чемпиона 

Так всегда,в один день ты выбираешь посуду домой,а на следующий,в каком баре обмыть уже разбитую. Ну или просто похмелье. Хотя меня всегда судили за утренний виски. Мало кто понимает,что утром наполеон и 50 грамм-особенно вкусные. Ведь даже самый отменный торт не может быть вкусным в неуютной обстановке. А теперь представьте дождливое утро,вокруг мрачная толпа,все бегут на работу. А ты сам себе хозяин,берёшь себе выходной,садишься в такси,отправляешься завтракать перед окном не очередного бара. В окне трамвайчик едет,сквер,все спешат, но не ты… И черт возьми это круто.

Крутое послевкусие. Крутой процесс. Это кусочек необходимого утра. Это величие души. Это свобода. Это запах тоста,под джаз. Это моя игра с осенью. 

Мир ждёт необычного случая. А я его создаю сам. И мир и случай. И мне изумительно этим утром. Я сегодня снова великий.

С возвращением

В один миг все сошлось. Я забивал себе голову приветами,наблюдал за толпой «честных». Парировал слово «мудак» и улыбался. Чутко относился не к себе. Но все сошлось. Затмение пришло ночью. Зашло громко,я встретил его с улыбкой. Здравствуй. Давай все порешаем. Поговорили о бездарности ближних речей и обещаний. Под словом «ближних» можно было начертить отрезок в несколько тысяч миль зависти и ненависти. Два с половиной человека имеют рядом статус «человек». Остальное так,между прочим. С одной на лавочке до утра,с другой музыка в утреннем воскресном метро. Запомнить бы имена,джентельмен. А эти из детства. Кто эти люди? Умножил на два свои критерии выбора. Временные перепалки эмоций не западают на долгое время в сердце. Максимум след на печени. Уже достойно. Клятвы разбрасывались, мол до конца. Да не нужно. Я вот ночью сижу,пишу что-то. А спать зачем? Возьмём должность человека. Сколько времени займёт поиск на эту вакансию? Какие качества должны быть? Мудрено. А то кричат,любил(а) дважды. А что о любви не говорят в прошедшем времени, понять не могут. С закрытыми глазами живу счастливо,вникать боюсь,расстроюсь. Не люблю это.